Сергей Владимирович Падафет — участник «Уроков мужества» в школах, полевых выходов, соревнований, памятных встреч в оборонно-спортивном клубе «Десантник». Служивший срочную службу в ВДВ, прошедший Афган, он и сорок лет спустя остаётся патриотом и воином.

— С «Десантником» дружу уже четверть века, — говорит С.В.Падафет. — Столько же занимаюсь патриотическим воспитанием подрастающего поколения. Хочется, чтобы мальчишки, становясь мужчинами, выбирали правильный путь и жизненные приоритеты. Как могу, так и помогаю.

В армию его призвали весной 1983-го. Пять месяцев провёл в Литве — в учебном центре ВДВ. Физически крепкому дисциплинированному отличнику обучения не раз предлагали остаться и продолжить службу в центре. Сулили звание младшего сержанта. Он всякий раз отказывался.

— Перед отправкой в регулярные войска комроты вызвал к себе: «Последний раз спрашиваю, остаёшься?» Услышав отказ, послал в казарму матом. А вечером построил роту и назвал два десятка фамилий. «Вам — отбой, — говорит. — Остальные — получайте сухпайки, форму, лычки, подшивайтесь. Пока не прощаюсь». Вернулся в начале первого ночи, поблагодарил за службу и сказал: «Через четыре часа вылетаете в демократическую республику Афганистан». Ошарашил, конечно. Но бояться уже было некогда.

22 октября — в день рождения Сергея — самолёт с 250 новобранцами приземлился в Баграме. Столько же «дембелей» улетело домой.

— Они шли к самолёту, а мы смотрели на них даже с какой-то завистью — красавцы, в орденах, медалях. Одни кричали нам: «Держитесь, пацаны». Другие зло цедили: «Вешайтесь, идиоты», — вспоминает Сергей Владимирович. — А наутро — учёба. Как начали гонять по этой пыли! Ползали с рюкзаками десантника, набитыми землёй и камнями. Муштровали нас знатно.

Ефрейтор Падафет попал в 345-й гвардейский парашютно-десантный Краснознамённый ордена Суворова полк. «Легендарный, самый геройский полк», — с гордостью говорит Сергей Владимирович.

— Получить звание Героя СССР в Афгане было очень непросто. А у нас на тот момент в полку Героев было уже трое. В том числе командир моего батальона Василий Пименов и командир роты Николай Кравченко.

Сам оператор-наводчик БМД награждён медалями «За боевые заслуги» и «За отвагу». «За особо тяжёлые случаи», — в двух словах поясняет ветеран. А их за полтора года было немало. Он помнит каждый.

Как в плащ-палатках спускали с гор подорвавшихся на мине командиров. Как вертолёт с двумя десятками только сменившихся с задания бойцов упал в пропасть, подбитый при взлёте. Как грузили в вертушки погибших в ущелье от обстрела душманов новобранцев. Из 200 человек в живых тогда осталось всего четверо.

— Боевое крещение принял в первом же выходе в зелёную зону. Прочёсывали кишлак. И вдруг стрельба. Мы, пацаны зелёные, растерялись. Дембеля сориентировались молниеносно. Пока мы укрылись в арыке, они обнаружили, откуда стреляли, дом окружили, гранату бросили, раненых взяли в плен. Мы только смотрели ошалело, как они работают, — усмехнулся Сергей Владимирович. — Во втором боевом выходе — тоже в кишлаке — нарвались двумя ротами на засаду. Душманы из гранатомёта подорвали БТР во главе колонны. Все встали. Узкая улица. Бежать некуда. По нам долбят. Страшно. Командир дал бойцам команду — покинуть машину. А я должен остаться и отбиваться. Двумя выстрелами подавил две огневые точки. А потом как начал с пулемёта поливать. Очень боялся, что прилетит снаряд и в этой консервной банке захоронит. Но Бог миловал.

Иные боевые выходы длились больше месяца. Зачистки, засады, ликвидация складов с продуктами, одеждой, оружием. Стрелковое вывозили вертолётами, боеприпасы подрывали на месте. Сложнее всего приходилось на заданиях в горах.

— Поставили нам задачу — блокировать тропу на высоте 4 000 метров. Тащились, навьюченные, как ишаки: сухпайки, оружие, патроны и вязанка дров ещё у каждого. Зима, снег лежит, ветрище, холод неимоверный. А костёр разводить запретили. Чтобы с соседней сопки из ДШК не расстреляли. Думали, дуба дадим там, — поёжился ветеран. — В другой раз разведка донесла, что ожидается проход группы наёмников. Нам поставили задачу занять высоту и группу эту не пропустить. Выдвинулись по темноте. Впереди разведдозор — три человека. В старом разбитом кишлаке они попали под шквал огня. Костю Щитова и Владимира Бабина положили сразу. Юру Юнусова добили в спину, когда он раненый обратно бежал. В ходе перестрелки мы потеряли ещё одного бойца — пулемётчика Славу Кувлара.

Имена боевых товарищей Сергей Владимирович называет без запинки. Хотя с тех пор уже более 40 лет прошло. Целая жизнь. Демобилизовался Падафет 15 апреля 1985-го. В первой партии.

— Когда комроты сказал, что пришёл приказ, чуть с катушек не слетели от радости. Кинулись наглаживать форму. В день отправки командир полка всех поблагодарил и запретил нас шмонать. Знал бы, столько фотографий мог разных привезти. А так, сложил в дипломат платки, косметику, часы и ручки — в подарок родным и друзьям.

Навестив родителей в Казахстане, он вернулся в Томск и возобновил обучение в лесотехническом техникуме. А в ноябре женился. Супруга Елена Валентиновна оказалась стрежевчанкой. Защитив дипломы, молодожёны приехали в нефтеград. Здесь родились и живут сын Максим, дочь Наталья, два внука и внучка.

Сергей Владимирович работал мастером в деревообрабатывающем цехе. Был стропальщиком. Электриком. 22 года трудился на Александровской НПС. Три года, как на пенсии. И уже три года Сергей Падафет провожает в последний путь погибших на СВО земляков — в составе Почётного караула.

— Война войне рознь. В Афгане у нас всё-таки была служба с боевыми моментами. А СВО — настоящая война. Парни каждый день рискуют жизнью. Смерть поджидает повсюду. То, что на долю ребят выпало, — это ужас дикий. Поэтому мы в «Десантнике» помогаем и бойцам на передовой, и родным их здесь. А уж достойно, со всеми почестями, проводить в последний путь погибшего воина — святой долг. Я это делаю не по указке — по велению сердца. Больно, когда на прощание приходят всего несколько человек, — качает головой Сергей Владимирович. — Смотришь на одиноко сидящую у гроба мать, и слёзы наворачиваются. Ну как так?! Человек жизнь отдал! За нас. За детей наших. Всякий раз стою — в карауле, на панихиде ли — и молюсь. За мёртвых и живых. Прошу у Бога, чтобы война скорее закончилась.