Стрежевчанину Андрею Камынину, ветерану боевых действий,
в недавнем прошлом — участнику СВО, торжественно вручили орден Мужества. Указ о его награждении Президент России Владимир Путин подписал 12 ноября 2025 года.

— Вы по собственному желанию пошли на СВО — очень мужественный поступок, — подчеркнул мэр Стрежевого Валерий Дениченко, передавая награду воину. — Спасибо за то, что отстаивали интересы нашей страны. Вы сполна исполнили свой долг. Теперь наш долг — поддержать вас. Не только словом, но и делом. Помочь с работой, возвращением в мирную жизнь.

… Тишина. Он привыкал к ней долго и трудно. Разум отказывался принять, что главная на фронте установка — «смотри под ноги, слушай небо» — осталась в прошлом. И гражданская одежда — снова норма.

— Каким неудобным в первую неделю на службе мне казалось солдатское обмундирование! Громоздкое, тяжёлое, — вспоминает Андрей Камынин. — Незаметно оно стало второй кожей. Вернулись как-то в пункт временной дислокации после двух месяцев на позициях, так я в бронежилете до вечера проходил. Пока парни не спросили: «Чего “броник” не снимаешь?» А я спокойно занимался делами и даже не заметил, что не переоделся.

До СВО Андрей — выпускник школы №7 и Томского политехнического техникума — работал в «Томскнефти». Когда в стране объявили частичную мобилизацию, повестки не дождался. В июле 2023-го ушёл на фронт добровольцем.

— По зову сердца. Как и многие, кто был, сейчас там и ещё только планирует уйти на СВО, — говорит ветеран боевых действий. — Я патриот, как мои деды по линии отца и мамы, воевавшие с фашизмом в Великую Отечественную.

Оказавшись в зоне СВО, он попал в 348-й Костромской мотострелковый полк. Его подразделение работало на «закрепах» — удерживало взятые штурмовиками объекты. Боевыми позициями стрелков были окопы, блиндажи, подвалы, погреба, разрушенные частные дома и пятиэтажки.

— 14 июля прибыл на Краснолиманское направление. 16-го утром уже закинули на позицию. К обеду начался обстрел. Что-то подобное только по телевизору раньше видел. Вживую было очень страшно. Потом привык. Настолько, что появилось ощущение, будто другой жизни у меня и не было.

Первые ранения — два за неделю — Андрей получил, когда мотострелки заходили в посёлок Новгородское в ДНР (украинское название — Нью-Йорк). Бои за него шли жёсткие. Эта господствующая высота имела стратегическое значение. Именно оттуда украинский режим с 2014 года постоянно обстреливал Донецк и Горловку. Российские войска полностью освободили Новгородское 20 августа 2024-го.

— Мне тогда два ранения за одно посчитали. Потому что после первого эвакуироваться я отказался. Просто не дошёл бы, — пояснил Андрей. — Тяжёлая была обстановка. Мы и заходили в этот посёлок проблематично, потеряв по дороге двоих. Почти четыре месяца там простояли, меняя позиции. Из мирного населения остались только те, кому ехать было просто некуда. Мужчина жил через улицу, коз каждый день пас. А бабушка на соседней улице — гусей. Однажды пришлось к ней во двор заскочить. Наблюдатель летал, спрятаться надо было. У неё какое-то хвойное дерево росло — пушистое такое. Прижался к нему, жду, пока дрон улетит. А она мне: «Стой, хлопчик, стой».

Последнее (пятое) ранение Андрей получил под Селидово весной 2025-го. При заходе на позицию наступил на мину.

— После взрыва дополз до ближайшего окопа. Упал в него, чтобы не заметили с дронов. Зажгутовал, перебинтовал, заклеил всё, до чего смог дотянуться. Как потише вокруг стало, парни подошли, вынесли. Первое, что сказали в медсанчасти, куда меня доставили буквально за 20 минут: «Всё, братишка, для тебя война закончилась».

В госпиталях Ростова, Волгограда, Москвы он провёл более полугода.

В Стрежевой вернулся в прошлом сентябре. Его ждали родители и младший брат.

— Маленько не дотянул до окончания контракта. У меня на два года был, я продержался год и девять месяцев, — заметил ветеран боевых действий. — О работе пока не думаю. Надо восстановиться, отдохнуть. Много читаю. Классиков и современников. Люблю это дело. Даже на позиции книги брал. Как-то заехали в книжный, пока стоял в раздумьях, товарищ говорит: «Пушкина возьми».
Выбрал я «Евгения Онегина», — улыбнулся Андрей. — С Пушкиным в окопе было спокойно.

Орден Мужества — четвёртая награда Камынина. Есть государственные — медаль «За отвагу», «За храбрость» II степени, и полковая — какая точно, неизвестно.

— Она ещё в дороге, — заметил Андрей, мягко отказавшись рассказывать, за какие подвиги удостоен высоких наград.

— Пока не готов, — обронил он. — Много всего было. Доводилось друзей спасать боевых. И терять тоже, к сожалению. Это то, к чему привыкнуть нельзя и вспоминать особо не хочется. Только оно всё равно помнится.

Сидишь с человеком, он тебе про будущее своё рассказывает. А через час-полтора узнаёшь, что его больше нет. Когда в кино такое видел — по-другому воспринималось. А сам столкнулся — горько и больно.

В ходе беседы Андрей тепло отзывался о работе в госпиталях добровольцев Гумкорпуса. Отметил многочисленные меры поддержки и заботу, которой на местах стараются окружить участников СВО, демобилизованных по состоянию здоровья. В Томской области таких, кстати, уже более тысячи.

— А что с высокотехнологичной медицинской помощью?

— Нормально всё. С протезированием проблем никаких. С вартовчанином в московском госпитале лежал. На днях созванивались как раз. У него протез ноги более пяти миллионов рублей стоит. Очень крутой. «Нога сама за меня думает, — пошутил он. — Скоро буду на неё сумку вешать, глядишь, и в магазин сама пойдёт», — пересказал разговор Андрей Камынин. — Я рад, что дома. Пусть не совсем «целый», но живой. И награде высокой тоже рад. Хотя воевать пошёл не за орденами-медалями. Мечтаю, чтобы специальная военная операция наконец закончилась. Только это в мыслях сейчас. Будет победа. Наша будет! Только хочется побыстрее.