Александр Рубан (1955—2015 гг.) — писатель-фантаст и поэт, чья судьба связана с Томском и со Стрежевым.

В нефтеград он приезжал со стройотрядом «РИТМ». С 1979 г. работал журналистом газет «Северная звезда», «Томский нефтяник на Васюгане», собкором областных газет «Молодой ленинец» и «Красное знамя».

ДАТСКОЕ
(Стиш, посвящённый юбилейной дате — 25-летию г.Стрежевого)

Внизу Васюган выгибается
круто…
Скорей, вертолёт! Мне тоскливо
без друга.
Я весь — ожиданье. Лечу на свиданье.
Вот-вот я увижу знакомые зданья…

И всё-таки он возникает внезапно —
мой город-подросток, большой и нескладный.
Такой же, как я, угловатый, вихрастый,
мне машет подъёмными кранами: «Здравствуй!».
«Садись! — протянул вертолётку-
ладошку. —
Смотри: за неделю я вырос немножко!..»

С тобой, Стрежевой, в нашей личной беседе
мне кажутся мелкими личные беды.
Мы дружим — и нет для унынья причины.
Не скрутят меня никакие кручины,
не свалят меня с нашей тесной дорожки
ни склизкие склоны, ни чьи-то подножки.

Такой же, как я, угловатый, вихрастый,
мой город, мой друг! С днём рождения! Здравствуй!

КОРОЛЕВА ШТУКАТУРКИ
Тане Осиповой, победительнице конкурса «Королева Штукатурки-1979»

Девятиэтажек строй
в небо впился горделиво.
К твоим стенам, Стрежевой,
прикасалась королева!

Как движения легки
Танечкиной тёрочки —
продолжением руки
вальс ведёт по стеночке.

И, безвестный мушкетёр,
к ней на шаткие подмостки
я затаскивал раствор,
как алмазные подвески.

Шил из марли стройотряд
горностаевую шубку
Тане — лучшей из девчат,
Королеве Штукатурки.

Был роскошен вечер тот,
помню и теперь его:
пир (перловка и компот),
танцы до полпервого!..

А потом спала Танюшка,
и рука её во сне
всё возила по подушке,
будто тёркой по стене.

РЕПОРТАЖ О РЕПОРТËРЕ

На отдалённой стройке
опять гудит метель.
Опять ломает сроки
актированный день.

Мороз за срок — баста.
Стоит работа вновь.
И стынет в ручке паста,
и стынет в жилах кровь.

Мороз за сорок — зверский
старается мороз.
Блокнот корреспондентский
ломается — замёрз.

Просвистанную ветром
негнущуюся плоть
втолкнёшь, как в мини-лето,
в натопленный балок,

где печка жаром пышет
сквозь чей-то гулкий храп,
где говорит, как пишет,
про чью-то мать прораб:

он озабочен планом…
Но вот уж ты согрет
и чаем — жидким пламенем,
и чадом сигарет.

Окурок в печку бросив,
прижмёшь в углу двоих.
Как мячики, вопросы
пасуются твои.

Мол, то да сё, погода…
Мол, боевой настрой —
а вот на старте года
буксует «Нефтестрой».

Мол, инициатива —
на диво, но мороз…
И пишешь торопливо,
как-будто бы, всерьёз,

на самой высшей ноте,
понятные едва
в оттаявшем блокноте
холодные слова:

«Несмотря на трудности,
Даже вопреки им
Ударно трудятся передовики!».