Путешествие, изменившее жизнь
ГАЗЕТНОЙ СТРОКОЙЯ не знаю, как писать про спецпереселенцев. Не знаю, что рассказывать про тружеников тыла, чей трудовой подвиг был совершён в 11-летнем возрасте и измерялся он тоннами добытой обской рыбы, отправленной на продбазы Красной армии. Тем более не представляю, как описать жизнь женщины, родившей и вырастившей в послевоенные годы 9 (!) детей. Мне вообще не встречались в жизни матери — кавалеры трёх орденов «Материнская слава»!
Коробочка на полке у Эммы Альбертовны Элерс, 83-летней жительницы стрежевской деревни, с двумя медалями материнства и тремя материнскими орденами подписана карандашом: первая медаль за Машу, вторая после рождения Наденьки, орден третьей степени — за Фёдора, второй степени — за Любу, первой — за Олю. «Четвёрка» старших детей отмечена только её памятью и свидетельствами об их рождении. На сегодняшний день даже в паспорте Эммы Альбертовны нет записей, подтверждающих, что начиная с конца пятидесятых ссыльная немка, в девичестве Арндт, а в замужестве Элерс, родила девятерых.
Саратовская область, Кукский район, село Варенбург. В августе 41-го семья Арндт из 11 детей и двух родителей, как и миллионы других поволжских немцев, поехала в Сибирь. Поехала по правительственному указу №21/160 от 28 августа 1941 года, впоследствии названному приговором по национальному признаку. Немцы — вот за что в трёхдневный срок их выселили из своих домов и пароходами повезли на Север. Разом взяли и депортировали народ. В течение первых двух военных лет этот народ целиком мобилизовали в «трудовую армию». Даже маленькие дети обязаны были отдавать свою детскую норму трудового долга своей стране.
Они добрались до места ссылки почти год. Летом 42-го баржа причалила к берегу Первомайской протоки. Хантыйский посёлок по правую сторону от Колтогорского острова десятку немецких семей не обрадовал.
Ханты почти не знали русского языка, немцы не понимали местных. Всё расставил по местам военный комендант: ссыльные должны работать, ханты — за ними следить. Избушка четыре на четыре метра на последующие восемь лет стала домом для Эммы, её братьев, сестёр и мамы Марии Яковлевны. Отца Альберта Христофоровича ещё по дороге отправили на шахту работать. Дети и бабы, рыбалка с хантами круглый год, летом «горчевание» (так Эмма Альбертовна называет корчевание деревьев), потом пахота по сезону, крапива на обед и ужин. И так в каждой семье, добравшейся до спецпоселения.
Память сохранила фамилии соседей по несчастью: Крамеры, Крайдеры, Гейбели, Штраубы. Немецкие семьи, привыкшие работать на совесть, уже через пару лет распахали огороды, посадили картошку, завели скот. Первомайская разрасталась параллельно с колхозом имени Куйбышева, в который к концу войны входили почти все окрестные деревни. Медведево, Александрово, Стрежевой, Ларино, Назино, Прохоркино, Светлая Протока — везде дворы ссыльных немцев выделялись особым порядком и большим количеством детей.
В 46-м из «трудармии» вернулся отец, а в 50-м семья перебралась на высокий берег Пасола, в ту самую деревню, давшую начало сегодняшнему городу. Когда с ссыльных сняли обязанность ежемесячно отмечаться в комендатуре, глава большого семейства предпринял попытку вернуться на малую родину в Саратовскую губернию и написал в Москву. Ему ответили, что руководство страны не против возвращения Арндтов в Поволжье, дело за согласием колхоза. На общем собрании колхозники не захотели терять столько рабочих рук — 13 разновозрастных работников и работниц с фамилией Арндт, почти бесправных, почти безграмотных, непьющих и молчаливых, оказались нужны хозяйству. Про дом в Варенбурге пришлось забыть всем и навсегда. Мария Яковлевна умерла в 1958-м…. Через год похоронили Альберта Христофоровича. Их могилы так и стоят рядом на старом деревенском кладбище. Когда у Эммы Альбертовны появляется возможность, вместе со своими детьми она наводит там порядок. Не спрашивая почему, не ругая власть, не сокрушаясь…
Мужчина, ставший отцом её детей и так же, как она, нахлебавшийся вкуса ссылки, жил в Светлой Протоке. Фёдор Иванович Элерс женился на Эмме и увёз на другой берег Оби. До 1999-го года они прожили там, рожая и поднимая детей, не разгибая спины на пашне, сутками вытягивая стрежневод, кубометрами заготавливая лес, сдавая картошку, мясо и топлёное масло, яйца и молоко.
Александр, Лида, Валя, Юра, Маша, Надя, Фёдор, Люба и Оля — богатство семьи Элерсов, нажитое за полвека. Я не знаю, как вынашивали тогда своих детей женщины, как и где рожали, чем их кормили. Я не знаю, во что одевали и как учили это «богатство». Не представляю я, что такое декрет 12 дней! Ну не могу я осмыслить, что при зарплате в 30-40 рублей бабе с новорождённым на руках было крайне важно выйти на работу через день-два после родов. Ведь не сделай она этого, муки не на что будет купить. А нет муки — нет хлеба. Нет хлеба — поминай как звали!
Эмма Альбертовна протянула руки: канаты, которыми тянули невод с рыбой на стрежпесках, были толще. Верёвку на руку, и как бурлаки, вдоль берега… Советская власть сортировала стерлядь и осетрину, а спецпереселенцам разрешала брать лишь несколько голов плотвы. Рыбу с тех пор не жалует. Наелась!
В свои 83 она очень подвижна, здрава и при памяти. Конечно, её мучают приступы гипертонии, и как следствие, редко выходит на улицу. По дому всё сама. Чисто, уютно, приготовлено. После смерти мужа Эмма Элерс перебралась в Стрежевой, в ту самую деревню, теперь обозначенную на городской карте микрорайоном «Новый». Она давно на пенсии, давно живёт одна. У неё 9 детей, 18 внуков и 10 правнуков. До звания «Мать-героиня» ей не хватило родить одного…
Я спросила, уходя: «А Вы на море хоть раз бывали?» Эмма Альбертовна улыбнулась: «Что ты, дочка, я даже в Томске никогда не была!» Пароходами от Волги до Оби. Путешествие, 72 года назад изменившее её жизнь. Путешествие, определившее её мир, её женский подвиг.
«Северная звезда» от 4 июня 2013 года.