Тысячи волонтёров работают на новых территориях России — строят, помогают мирному населению, ухаживают за ранеными в госпиталях.

— Но рук всё равно не хватает. Катастрофически, — говорит заместитель мэра Стрежевого Максим Дягилев. — Поэтому я, как и многие добровольцы Гумкорпуса в нашем городе, снова вернулся туда.

Это была его третья ротация. Ехал работать в Рубежное, но оказался в одном из самых крупных госпиталей в Луганске — «дельфины» там были нужнее. Бок о бок с добровольцами ГДК трудились волонтёры из проекта «Первая юрта» и «Молодой Гвардии Единой России».

— Подъём в шесть утра. В семь — построение. И за работу. Она там не кончается. Видел, как трудятся врачи, медсестры, санитарки. День-ночь, без выходных, праздников. Усталость у медперсонала дикая. Они вынуждены «черстветь», иначе не выдержат, — заметил Максим Дягилев. — Эмпатия, забота — это про добровольцев. Захотел раненый покурить — отвёз на коляске. Просит подушку — подложил. Третий дрожит весь, замерз. Давай, говорю, я тебя укрою, как мама в детстве. И в одеяло закутываю. Простое человеческое тепло и доброе слово бойцам как воздух нужны.

Помимо своей работы, добровольцы старались помогать медсёстрам при перевязках. Привели в порядок все инвалидные коляски, накачали колеса.

— Тяжелая ротация. Не физически — морально, от увиденного. Ни одного стрелкового ранения. У всех минно-взрывные травмы. Лежит парнишка. У него правой руки нет и ног обеих. Всё лицо обгорело. Смотришь и думаешь, как он будет потом…Страшно, — качает головой Максим. — По словам ребят, раньше на человека был один-два вражеских БПЛА, сейчас десятки. Есть «марсиане». Дроны самолётного типа с искусственным интеллектом. К заданной цели этот монстр из пластика прёт на скорости до 300 км/ч. «Мы их не слышим даже, — говорят бойцы. — Идёшь, а он вдруг выскакивает перед тобой».

Луганск далеко от линии боевого соприкосновения. Но беспилотную и ракетную опасность в городе объявляют регулярно. И тогда в госпитале начинается эвакуация. Участвуют все. Кроме бригад в операционной. После отмены раненых заводят-завозят-заносят обратно.

— Чувствуется дыхание фронта. Щемящее, противное чувство.

Когда во время атаки дронов сидишь в бомбоубежище (нам пришлось и не единожды), чувствуешь свою беспомощность. 6 мая метрах в четырёхстах от госпиталя дрон, начинённый шрапнелью, ударил в частный дом. Хозяйка, преподаватель русского языка в университете, умерла в машине скорой помощи от инсульта. У всех там — гражданских и военных — один вопрос: доколе?

Люди, с которыми в госпитале ненадолго свела судьба, надолго западают даже не в память — в сердце.

— Назар с Кубани, богатырь под два метра, не помещался на носилках, но успокаивал нас: ничего, я потерплю.

Владислав с позывным Томич — потому что из Томска. Ох, и радости было, когда узнал, что мы земляки.

Дмитрий из Москвы. Осколочные ранения обеих ног. Разведчик. Смотрит на меня и говорит: «С Божьей помощью я здесь». Отвечаю: «Ангел-хранитель рядом». Он заплакал.

Алексей из Заполярья. Восемь детей. «Четверо пацанов своих и четырёх девчонок взяли с супругой под опеку, — поделился счастливый отец. — Все меня ждут».

Юлия из столовой. 6 мая в госпиталь привезли её мужа. Они два года не виделись. Когда к нему подошла, их будто коконом окутало — трепет, нежность, любовь. И слёзы. У всех.

В храм при госпитале Максим Дягилев привёз икону от мастерицы Натальи Ларионовой. И чебурашек, которых его младшая дочь с одногруппниками и воспитателями сделали в детском саду. Батюшка поблагодарил и раздал бойцам. Две банки мёда от Александра Денисенко раненые съели очень быстро.

В Луганске, на площади, где выставлена подбитая НАТОвская техника со свастикой и трезубцами, добровольцам, у кого за плечами три и больше ротаций, вручили благодарственные письма за подписью руководителя ГДК Эдуарда Логинова. Ещё одно благодарственное письмо — за помощь раненым и неравнодушие — от начальника госпиталя.

— Добровольцев, за плечами которых несколько ротаций, в ГДК в шутку называют «рецидивистами», — рассказал Максим Дягилев. — Не исключаю, что вскоре случится очередной «рецидив». Помимо «вируса» Донбасса есть что-то ещё, что тянет. Наверное, внутренняя потребность помочь. Людям нужны люди. Если кто-то сейчас думает, ехать или нет, — ехать! Потому что этот поступок согреет чью-то жизнь и наверняка изменит вашу.